Ментальные модели музыкальной тюркологии

Ментальные модели музыкальной тюркологии

Mental models of musical turkology


 

Мамедова (Сарабская) Рена Азер гызы

Mammadova (Sarabskaya) Rana Azer gyzy

доктор искусствоведения, профессор,

член-корреспондент НАН Азербайджана, зав.отделом «Взаимосвязей искусств»

Института Архитектуры и Искусства НАН Азербайджана

Азербайджан, Баку

renasarabskaya@mail.ru

 

Аннотация. В статье рассмотрены основные методологические позиции музыкальной тюркологии. Одним из аспектов исследования является конкретное определение в контексте этой тенденции таких категорий, как менталитет исследования — система этнотипологических констант.

Annotation. Basic methodological positions of musical turkology are considered in the article. One of aspects of the study is the concrete definition in the context of this tendency of such categories as mentality of the study is the system of ethnotypological constants.

Ключевые слова: искусство, музыка, культура, тюрки, нация, этнос, тип.

Key words: art, music, culture, turks, nation, ethnos, type.

В азербайджанской гуманитарной науке актуализированы новые дистрибутивные параметры, которые функционируют в пространстве тюркской культуры. Научный процесс создания культурных моделей взаимосвязей Азербайджана с тюркским миром позволяет раскрыть как специфические свойства азербайджанского искусства, так и общетюркские основы.

Как известно, национальная идея исторична и непосредственно связана с историческим контекстом. Сегодня основной смысл национальной идеи сводится к укреплению национально идентифицированных аспектов. Методологические векторы познания национально специфического опираются на этногенетические компоненты духовной и материальной культуры. Именно с этим связано обращение к этногенетическим основам нации, ибо истоки формирования азербайджанского народа непосредственно связаны с ролью Азербайджана в межцивилизационном диалоге.

В государственный план Института архитектуры и искусства Национальной Академии наук Азербайджана была выдвинута тематика, которая опирается на новое направление в азербайджанской гуманитарной науке – тюркологическое искусствознание. Закономерно, что в рамках тюркологического искусствознания рождаются перспективные векторы науки, такие, как, например, музыкальная тюркология.

По мнению тюркологов-искусствоведов идентификация тюркских культур в процессе исследования возможна в случае координации родственных общностей.

Тюркологическое искусствознание опирается на бинарный познавательный процесс. Так, культура Азербайджана отражает тюркскую культуру, и, соответственно тюркская культура отражает особенности азербайджанской художественной культуры. Таким образом,  коррелирование культурной самобытности с детерминантами тюркской модели очевидна.

Этногенетический фонд азербайджанского народа включил в себя как национальное самосознание, так и восточные универсалии. В этом смысле обращение к методологическим основаниям музыкальной тюркологии позволяет раскрыть новые аспекты функционирования культуры в тюркском пространстве.

Обоснование музыкальной тюркологии как самостоятельного научного направления потребовало адекватных научных подходов. Имею в виду в принципы типологического анализа, использование исторических предпосылок связей тюркских народов, сравнительное изучение моделей родства. Главный методологический вектор музыкальной тюркологии направлен на сравнительный анализ.

В ходе исследований по музыкальной тюркологии обнаружились общие и специфические особенности азербайджанской музыки и музыки иных тюркских народов. В этом смысле подчеркну приоритетность жанрового подхода. Целесообразность жанрового подхода была обусловлена тем, что данный однородный материал обеспечивал определенное понимание исторической стадии в развитии народной музыки тюркоязычных народов.

Вместе с тем, для полноценных исследований и выводов необходимы обобщающие объемные труды, где были бы собраны воедино достаточный материал и опыт исследования проблем музыкальной тюркологии.

Достаточно большое количество научных работ по музыкальной тюркологии, разнообразие исследовательских позиций, позволяет говорить о единой научной концепции, функционирующей в азербайджанском музыкознании в такой его области как музыкальная тюркология.

Итак, в современной гуманитарной науке важно изучение национальной специфики. Последнее невозможно без сравнительного изучения культур. В этом смысле углубление в тюркский контекст дает реальные результаты, поскольку общие свойства искусства тюркоязычных народов коренятся в очевидном этнокультурном родстве. Назовем и более масштабные причины. Например: изменение исторических, политических, как следствие – культурных ориентиров (вспомним хотя бы судьбу репрессированных тюркологов, обвиненных в пантюркизме); активно идущие сегодня процессы глобализации, которые несомненно влияют на научный «климат».

Изучение общего генофонда тюркских народов, констатация родства позволяет, стимулирует, обеспечивает, определяет и изучение формирования тюркских этносов. Соответственно, изучение локальных характеристик позволяет исследовать специфику отдельных тюркских музыкальных диалектов. В этом смысле музыкальная тюркология приобретает особое значение.

В методологическом аспекте целесообразно было бы рассмотреть такое понятие, как менталитет. Мы сочли необходимым дать свое научное представление о менталитете, ибо последнее тесно связано с национальной спецификой.

Если понятие о национальной специфике охватывает собой весь спектр жизнедеятельности этнического коллектива, то менталитет в большей степени сосредоточен на мышлении и духовности. Менталитет – это, прежде всего, общая духовность, единство, целостность мировосприятия, совокупность идей, представлений, верований, а также единство культурных традиций. Первоначально ментальность трактовалась как первоисточник ценностей и истин. И это не противоречит основному смыслу ментальности как глубинному уровню мыслительных представлений. Этот термин использовал неокантианцы, феноменологи, психоаналитики. Широкую популярность термин получил во французской гуманитарной науке ХХ века, например в трудах Марселя Пруста.

Термином «менталитет» широко пользовались и представители разных этнологических школ (таких, как эволюционизм, социальный рационализм и т.п.). в частности, Э.Дюркгейм использовал этот термин для объяснения архаического этапа в развитии общества. Вместе с тем отметим, что, если культурологи подчеркивают целостное понятие менталитета, применимое к разным стадиям человеческой истории, то этнологи противопоставляют менталитет как представление примитивных народов развитому мышлению цивилизованного человека, что в корне является неприемлемым. Последнее высказал в своих исследованиях Л.Леви-Брюль, когда строго разграничил ментальность примитивную и ментальность цивилизованную, не исключив при этом возможностей перехода.

Безусловно, ментальность исторична, как и национальная специфика. Поэтому, на наш взгляд, целесообразно в современных исследованиях дифференцировать менталитет как историческую категорию, высшей фазой которой является национальная специфика. Ведь и этнос по сравнению с нацией первичен. И если преимуществом менталитета является более тесная связь с природными проявлениями, магией, мистикой, одним словом – идентификацией на всех уровнях сознания, от тотемических представлений до обрядовых, то преимуществом национальной специфики является четкость, осознанность национального «абриса», прагматизм и рациональное понимание своей предназначенности.

Подчеркнем устойчивый характер менталитета. Последнее обусловлено глубинным уровнем ценностных ориентации, четкостью культурных, жизненных и практических установок. Менталитет, характеризуя специфику сознания, специфический тип мышления, соотносим с высшей средой, социальным и культурным контекстом.

Национальной спецификой является то общее, что рождается из природных данных и обусловлено историческим, этническим, социальным, культурным контекстом. Целостная совокупность представлений и единство обнаружения этих представлений также относятся к области национальной специфики. Этническая принадлежность проявляет себя не только в единстве материальной, ритуальной культуры, единстве происхождения, человеческих импульсов, но и в общей духовной настроенности, особенностях картины мира, культурных традициях. Однако существенную роль играют и разного рода культурные влияния, взаимосвязи и прочее.

Как известно, коллективные эмоциональные шаблоны, ценностные ориентации обеспечивали глубинный уровень коллективного сознания. Жизненные  практические установки людей, устойчивые образы мира, эмоциональные предпочтения формировали шифр менталитета. Архаические структуры, мифологическое сознание и культурные трафареты, образ мыслей, душевный склад «работали» на общую духовную настроенность, целостную совокупность мыслей, навыков духа. Складывалась картина мира, скрепляемая культурной традицией.

Специфические уровни коллективного и индивидуального сознания, специфический тип мышления, социальный опыт, здравый смысл, интересы, эмоциональная впечатлительность, природные данные и социально обусловленные компоненты отражают представления человека о жизненном мире. Мыслительные схемы, образные комплексы получали культурное обнаружение.

Система этнотипологических констант является способом сохранения закономерного характера развития музыкальной культуры, ее динамики, целесообразности. Адаптационно целесообразные черты музыкальной культуры первоначально реализуются на уровне архетипов.

Культура – это, прежде всего, система иерархической структурированности и полифункциональности. И закономерно, что артефакты нашей культуры несут в себе глубочайшие генетические импульсы. А художественный генотип – это своего рода врожденная программа, определяющая многое в развитии народной культуры. Это –«праобразец», «архетип коллективного бессознательного». Напомню блестящую парадигму К.Г.Юнга, касаемую системы осей кристалла, которая распределяет элементы системы и переформирует их. Напомню научный опыт М.Элиаде. Так, ученый как бы, «снимал» исторические пласты и находил «корень», первоисток, внеисторические человеческие ценности. Универсализм М.Элиаде означал планетарный гуманизм.

Здесь обратимся к книге Ф.Мамедова «Культурология», в которой он пишет: «Этнонациональные характеристики культуры определяются:

  1. опытом, накопленным в духовном освоении действительности;
  2. языком; спецификой способов закрепления опыта в особых знаках и символах;
  3. национальной психологией;
  4. этнонациональным самосознанием;
  5. традиционными нормативами поведения;
  6. образом жизни;
  7. национальным искусством» [1].

Конечно, национальная специфика азербайджанской музыки полиэлементна и не ограничена тюркской ментальностью. Вместе с тем правильным и закономерным представляется поиск национальной специфики азербайджанской музыки и в недрах тюркской культуры.

Таким образом, «сверхзадача» музыкальной тюркологии формулируется на двух уровнях:

  1. сравнительный анализ → поиск архетипа – установление закономерного сходства;
  2. выявление в результате сравнительного анализа национальной специфики азербайджанского музыкального языка, его формирования и развития.

Казалось бы, элементарно: общие начала – это тюркское единство, а различия – их специфика. Однако путь исследования не так прост. Ведь речь идет о первичном «языковом» слое. Тем не менее, на вопрос, возможно ли выявление специфически тюркских элементов музыкального языка этих народов, сегодня существует утвердительный ответ.

Музыкальная тюркология заняла сегодня достаточно крепкие позиции в азербайджанском музыкознании. Более того, развитие науки подтвердило справедливость исходных позиций.

Изучение исторической и культурной близости тюркских народов в современной науке представляет собой несомненный интерес. В тюркской этнокультуре отразились важные закономерности развития музыкального фольклора огромного евразийского региона. Общность исторических судеб тюркских народов, исторически сходные условия развития на протяжении веков привело к общности их духовной культуры, что отразилось и на музыкальном фольклоре. Поэтому понятно то внимание, которое уделяется в азербайджанской науке проблемам тюркологии. Решение проблем, связанных с исследованием родства культур тюркоязычных народов, находится в современной гуманитарной науке в центре внимания.

Культура тюркских народов представляет собой целостное явление. Отличает ее особое видение мира, идентично знаково-символическое воплощение. Во многом совпадают параметры языка, уклада жизни. Много схожих черт содержится в формах хозяйственной деятельности, обычаях, обрядовой культуре, преданиях, верованиях, этикете, жилище, одежде, питании и т.д.

Безусловно, что генетическими проблемами должны заниматься и ученые тюркских государств. В определенной степени свое слово может сказать и диалектология, ибо «тюркизм» — национализация ментальной идеи этноса.

Историческая память азербайджанского народа сохранила огромный культурный пласт этногенетических «реликтов». В азербайджанской гуманитарной науке существует достаточно объемная литература, посвященная этногенезу азербайджанского народа. Однако в азербайджанском этномузыкознании исследования, связанные с ролью этногенеза в музыкальном фольклоре азербайджанского народа, пока малочисленны. Лишь в последние десять лет ученые обратились к актуальной и увлекательной теме этнокультурного содержания азербайджанской народной музыки. Эта тема вмещает в себя широкий круг явлений. Сюда входят миросозерцательные основы культур, художественное творчество народа, его истоки и взаимосвязи в процессе эволюции.

Как известно, взаимосвязь этнических «механизмов» с искусством весьма разнообразна. Некоторые из них носят как бы внешний характер, оформляемый в визуальное восприятие этнокультуры. Другие выражают глубинные психологические, ментальные основы национального характера. В этом смысле музыкальное искусство имеет особую функцию.

Понятно, что при современном разнообразии направлений, научных дисциплин, достаточно трудно определиться с путями изучения художественной культуры такого огромного мира, как тюркский мир.

Несколько слов об использовании именно сравнительно-типологического анализа. Последний используется, во-первых, потому, что это необходимая в азербайджанском музыкознании первая ступень методологии сравнительного анализа. Во-вторых, всякая типологизация в изучении культуры является результатом сравнительного анализа. Тип, типология, типологичность и т.д. возможно выявить только в сравнении. Процесс идентификации в конечном счете раскрывает специфику интересуемого объекта.

Истоки сравнительного изучения культур были заложены достаточно давно. Уже эволюционизм исходил от идеи развития, идеи единства человечества, что в конечном итоге приводило к идее сравнимости человеческих культур. Можно сказать, что культурно-исторические сравнения были традиционны для эволюционистов.

Впервые Э.Б.Тайлор, известный английский эволюционист, широко и  систематически обратился к сопоставлению повторяющихся явлений. Впоследствии этот прием получил название типологического сравнения и стал успешно применяться в рамках сравнительно-исторического метода. Сегодня он позволяет с большей или меньшей долей надежности моделировать по этнографическим данным явления первобытной культуры [2, с. 13].

Изучение роли типологий в разработке культурной идентификации представляет собой сложную проблему. Достаточно напомнить, что типология культуры была разработана Ф.Ницше, О.Шпенглером, К.Юнгом и другими выдающимися учеными. Учитывая достаточно большой круг научной литературы по проблеме типологии, я остановилась на двух параметрах, на мой взгляд, наиболее близко подходящих моей научной концепции. Речь идет об исторической типологизации – эволюционной, оперирующей универсалиями в процессе исторического развития общества, и этнокультурной, опирающейся на регионально обусловленные свойства культуры.

Мы стремились к методологической ясности, ибо первые «шаги» по направлению к новому должны опираться на известные, устоявшиеся теоретические тезисы и закономерности.

Методологические установки нашей проблемы в большей степени этнологичны. Этнологический анализ, как известно, опирается, прежде всего, на этнологические и этнокультурные ориентиры. Именно поэтому в определенной степени нас интересуют модели, имеющие «вневременной» характер.

Именно такая постановка проблемы позволяет формулировать и цель музыкальной тюркологии: в результате сравнительного анализа определить, с одной стороны, общие, родственные, типологически значимые свойства музыки тюркоязычных народов; с другой, в результате анализа выявить специфические, национально характерные особенности сравниваемых культур. Менталитет тюркских народов в результате приобретает конкретные черты.

В процессе изучения локальных процессов в системе тюркской музыкальной культуры, задача сводится не только к установле­нию черт сходства и различия между культурами данного региона. Послед­няя состоит в том, чтобы понять характерную для этого региона художест­вен­ную систему как один из многих вариантов развития тюркской специ­фи­ки, понять единые художественные начала, понять суть типологических параллелей региональных традиций музыки тюркоязычных народов. Важно прояснить, как связана эта система с духовной жизнью народа, частью ис­то­­рии которого она является. А следовательно, типологическая пробле­ма­тика изучения национально специфических музыкальных процессов нерас­торжима с исторической. В результате проблема исторической типологии ста­новится ключевым вопросом музыкальной тюркологии и потому под­ле­жит рассмотре­нию в общей системе сравнительной методологии, как одно из проявле­ний ее универсализма и многомерности.

Попробуем теперь выявить некоторые характеристики понятия «типологический ряд» применительно к нашей проблеме.

  1. Понятие типологического ряда является объективно существующей (при­чем, в синхронной и диахронной среде) типологической общностью процессов и явлений, проявляющихся в истории тюркской музыкальной культуры.
  2. Это понятие включает в себя наличие ряда устойчивых, прохо­дя­щих через всё разнообразие материала мелодических типов (имею в виду не­кий конгломерат типических ладоинтонационных формул). Одно­вре­мен­но понятие типологического ряда коррелирует с историческими из­ме­нениями тех форм, в которых эти типы функционируют. Безусловно, что последнее регулируется возможными пределами некоего «интонационного поля» при сохранении общего «знаменателя».
  3. В разветвленной и многоступенчатой системе сравнительного изучения тюркской музыкальной культуры понятие типологического ряда при­об­ретает роль укрупненной единицы исследования. При этом масштаб укруп­нения единиц, т.е. диапазон того конкретного материала, который объеди­няется в каждом случае понятием типологического ряда, не универсален, он подвижен. В одних случаях этот масштаб охватывает микровели­чины тюркской музыки, например, сравнительный аспект развития двух род­ственных музыкальных систем, относящихся к одному региону. В других он может включать в себя всю панораму тюркской культуры и рассмотрение ее либо в пределах синхронного взгляда на сам процесс, либо в диапазоне длительного исторического времени, т.е. диахронно.
  4. Применительно к теоретическому обобщению, понятие типологического ряда обращено и к конкретным явлениям искусства, и к закономер­нос­тям его возникновения. В первую очередь нас интересуют те особен­нос­ти музыкального процесса, в которых яснее всего проступает их взаимодей­ст­вие с общими магистральными закономерностями культуры тюркского ми­ра. Подобные обобщения можно сформулировать лишь посредством по­сле­довательного проведения сопоставлений в разных кругах, от первичных к высшим (имею в виду путь от образцов раннефольклорного интониро­ва­ния к профессиональным формам устной традиции).
  5. В то же время, типологические ряды, действующие в сфере музыкального искусства, никоим образом не являются некими неподвижными об­ра­зованиями. В пределах каждого из них можно обнаружить мно­го­образные формы развития, соответствующие определенным историческим условиям и особенностям национальной культуры или целой зоны.
  6. Наконец, понятие типологического ряда – понятие динамическое, совмещающее в себе устойчивость объединяемых явлений и одновременно до­пускающее их вариантное многообразие. Так, синхронные и диахронные ти­пологии, выступая в роли феноменов тюркского музыкального пространства, изменяются вместе с движением самой истории. Отметим, что дина­ми­ка данного понятия проявляется не только в видоизменениях, возникаю­щих в ходе исторического развития. Она проявляется также в широком спект­ре вариантов национального, регионального и других уровней в пре­делах одной музыкальной эпохи.

Понятие типологического ряда находится в непосредственной бли­зости к важнейшим координатам исторического и музыкального процессов тюркского мира – их периодизации, «исторической географии» (имею в виду изменившуюся карту национальных, зональных и региональных сис­тем). Оно располагает всеми основополагающими параметрами быть при­чис­ленным к тем ведущим теоретическим понятиям современного музыко­зна­ния, которые необходимы для построения высшего историко-музыкаль­но­го научного синтеза. Таким образом, выявления общих типологических осо­бенностей национальных, зональных и региональных музыкальных об­ра­зо­ваний является необходимой подготовкой к системному рассмотрению истории в отражении музыкальной тюркологии. Оно создает предпосылки для проведения сравнения путей каждой национальной культуры в общем контексте тюркского музыкального мира. Несомненно, что при исследо­ва­нии таких многочисленных музыкальных систем, какой является тюркская музыкальная культура, подобное стремление к выработке не только общих категорий, но и единых принципов изучения необходимо.

Библиографический список:

  1. Мамедов Ф. Культурология. Баку, «Абилов и сыновья», 2002.
  2. Тайлор Э.Б. Первобытная культура. М.: Политиздат, 1989.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.