Налоговый мониторинг: соотношение доктринальных подходов и правовых позиций

Налоговый мониторинг: соотношение доктринальных подходов и правовых позиций

Tax monitoring: ratio of doctrinal approaches and legal positions

Бадмаев Жаргал Валерьевич

Badmaev Zhargal Valerevich

студент ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

zhorick-b@yandex.ru

Бердникова Валерия Владимировна

Berdnikova Valeriya Vladimirovna

студентка ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

valeriya.berdnikova.97@mail.ru

Аннотация. Авторы в настоящей статье рассматривают и анализируют институт налогового мониторинга, который активно применяется на практике и вызывает бурю споров и ожесточенных дискуссий среди специалистов. Мы же в свою очередь постараемся с учетом как зарубежного, так и национального опыта применения обобщить все споры, которые ведутся вокруг данного института, изложить нормативно-правовое регулирование налогового мониторинга и оценить перспективы дальнейшего развития.

Annotation. The authors of this article consider and analyze the tax monitoring institute, which is actively used in practice and causes a storm of disputes and discussions among experts. We, in turn, will try taking into account both foreign and national experience of application, besides, to generalize all the disputes that are being conducted around this institution, furthermore, to outline the regulatory and legal regulation of tax monitoring and finally to assess the prospects for  further development. 

Ключевые слова: налоговый мониторинг, налоговое законодательство, налоговый контроль, налоги и сборы.

Key words: tax monitoring, tax legislation, tax control, taxes and fees.

Прежде чем перейти к общим вопросам сущности и правовой природы налогового мониторинга нам бы хотелось для начала разобраться в терминологии. На сегодняшний день существует множество подходов к определению понятия мониторинга. Обобщив все определения можно вывести следующую формулировку, которая наиболее полно отображает сущность мониторинга: это систематический сбор и обработка информации, которая может быть использована для улучшения процесса принятия решения, а также, косвенно, для информирования общественности в целях осуществления проектов, оценки программ или выработки политики.

С 1 января 2015 года вступил в силу новый раздел под названием «Налоговый контроль в форме налогового мониторинга». До вступления в силу данного раздела национальное налоговое законодательство не содержало института налогового мониторинга.

Начиная работу по анализу действующего законодательства в области налогового мониторинга, нам представляется важным определение его правовой природы и его цели введения в налоговое законодательство. По данному поводу в специальной литературе высказываются различные точки зрения. Так, к примеру, Аркадий Брызгалин, комментируя нововведения в Налоговый кодекс Российской Федерации [1] (далее- НК РФ), высказывался против функционирования такого института и выражал опасения относительно превращения подобного сервиса в диктат налогового органа. [5] Однако прямо противоположные воззрения встречаются в большинстве литературных источников относительно целесообразности и эффективности введения данного института. В частности, А.Ю. Ильин полагает, что «сущность налогового мониторинга заключается во взаимном доверии налогового органа и налогоплательщика, который с учетом предоставленной ему информационной безопасности, раскрывает перед налоговым органом информацию о своей предпринимательской деятельности в рамках заключенного специального соглашения, а налоговый орган своевременно предоставляет налогоплательщику нормативную информацию, налоговое консультирование, бесплатно обрабатывать информацию о его финансовых операциях, предупреждает налогоплательщика о рисковых операциях и факторах предопределяющих их». [7] И действительно, налоговый орган может получать открытый доступ к информации о финансово-хозяйственной деятельности налогоплательщика уже на стадии планирования предпринимательских идей.

Достаточно интересным является взгляд на налоговый мониторинг в контексте принципа диспозитивности. Так, А.В. Демин в своем труде приводит аргументы в пользу целесообразности налогового мониторинга с диспозитивной точки зрения. [6] Учитывая то обстоятельство, что диспозитивность в законодательстве о налогах и сборах сведена к минимуму, все же именно введение налогового мониторинга не дает нам определенно сказать об исключительной императивности налогового контроля. Обоснованием изложенной позиции может послужить нормативно-явочный характер возникновения правоотношений в области налогового мониторинга. Об этом недвусмысленно говорит ст. 105.27 НК РФ, регламентирующая порядок предоставления заявления о проведении налогового мониторинга. 

Однако о безусловной диспозитивности не может быть и речи. Вертикальные правоотношения, свойственные налоговому законодательству, все же не исключаются.  Наиболее правильной представляется точка зрения о тандеме диспозитивного и императивного правового регулирования в области налогового мониторинга с преобладающим значением последнего. Но все же проведение сотрудниками Федеральной налоговой службы (далее – ФНС) анализа сведений, предоставленных организацией, носит в большей степени превентивный характер, нежели полноценную проверку правильности учета хозяйственных операций и полноты уплаты налогов в бюджет (что в полной мере характерно для налогового контроля).

Общеизвестный факт, что впервые горизонтальный мониторинг был использован в 2001 году в Нидерландах. После того как данный институт показал свою эффективность и жизнеспособность, другие страны стали активно внедрять его в свои правовые системы. В их числе США, Австралия, Великобритания, Ирландия и ряд других стран. Заместитель руководителя ФНС РФ С.А. Аракелов неоднократно подчеркивал, что в своей работе ФНС России ориентируется только на лучшие международные практики с учетом последних тенденций и вызовов глобальной экономики.

Зарубежная практика показывает, что по своей сути горизонтальный мониторинг предполагает информационное взаимодействие, основанное на доверии, оперативное реагирование и предупреждение осуществления рисковых операций налогоплательщиков. Основой информационного взаимодействия должно быть взаимовыгодное сотрудничество, что позволит налогоплательщикам не только определить вектор своей налоговой политики, но и защитить свои права.

Факт последовательного проведения и законодательного закрепления налогового мониторинга подтверждает его действенность и результативность. На основании вышеизложенного с некоторой долей условности можно утверждать, что специалисты и исследователи в области налогового права все же не могут прийти к единому выводу относительно правовой природы и сущности налогового мониторинга. Такая неопределенность, по нашему мнению, может быть вызвана тем, что данное правовое явление носит латентный характер в виду законодательных ограничений и высоких требований для заинтересованных организаций. Также, вторым фактором, оказывающим непосредственное влияние на неопределенность и недостаточную теоретическую разработку, является тот факт, что налоговый мониторинг был введен в нашу правовую систему сравнительно недавно и поэтому авторы этих строк возлагают большую надежду на то, что спустя некоторое время все же институт налогового мониторинга приобретет определенность как в науке, так и на законодательном уровне.

Отходя от доктринальных дискуссий очень, важно упомянуть в работе правовые нормы и позиции, регламентирующие порядок работы механизма налогового мониторинга.

Предметом финансового мониторинга в соответствии со ст. 105.26 является правильность исчисления (удержания), полнота и своевременность уплаты (перечисления) налогов, сборов, страховых взносов, обязанность по уплате (перечислению) которых возложена на налогоплательщика.

В развитие определения предмета ФНС в письме от 17 декабря 2014 г. № ЕД-4-2/26194 [2] указало, что  налоговый мониторинг – это способ расширенного информационного взаимодействия, при котором организация предоставляет налоговому органу доступ в режиме реального времени к данным бухгалтерского и налогового учета, что, в свою очередь, освобождает организацию от проведения камеральных и выездных налоговых проверок и сохраняет за налоговым органом возможность проверки полноты и своевременности исчисления (уплаты) налогов и сборов. Это письмо не просто конкретизирует предмет налогового мониторинга, но и определяет его правовую природу.

Также, абз. 2, 3 ч. 1 ст. 105.26 НК РФ устанавливает, что предметом налогового мониторинга в отношении участника консолидированной группы налогоплательщиков также является правильность определения полученных им доходов и осуществленных расходов для целей исчисления и уплаты налога на прибыль организаций по консолидированной группе налогоплательщиков.

При этом не является предметом налогового мониторинга в отношении ответственного участника консолидированной группы налогоплательщиков правильность определения другими участниками консолидированной группы налогоплательщиков полученных доходов и осуществленных расходов для целей исчисления и уплаты налога на прибыль организаций по консолидированной группе налогоплательщиков.

Возникает резонный вопрос: «вправе ли организация в заявлении о проведении налогового мониторинга выбирать, правильность исчисления и уплаты каких именно налогов должен проверить налоговый орган в рамках налогового мониторинга: например, вправе ли организация в заявлении о проведении налогового мониторинга указать о проверке правильности исчисления и уплаты только НДС, а правильность исчисления и уплаты налога на прибыль организаций – нет?».

На изложенный выше вопрос ФНС в своем письме от 30 мая 2016 г. № ЕД-4-15/9597@ [3] дала отрицательный ответ, так как налоговый мониторинг осуществляется по всем налогам и сборам, обязанность по уплате которых в соответствии с НК РФ возложена на организацию-налогоплательщика, представившую заявление о проведении налогового мониторинга.

П. 2 ст. 105.26 гласит, что налоговый мониторинг проводится налоговым органом на основании решения, типовая форма которого утверждена Приказом ФНС от 21 апреля 2017 г. № ММВ-7-15/323@ «Об утверждении форм документов, используемых при проведении налогового мониторинга, и требований к ним». [4] Не урегулированным остался вопрос о возможности обжалования решения налогового органа в вышестоящий орган. По этом поводу ФНС определило, что организация вправе обжаловать решение об отказе в проведении налогового мониторинга в вышестоящий орган.

По данным официального сайта ФНС России, первым участником нового института налогового мониторинга стало ПАО «Мобильные ТелеСистемы». А согласно доступным сведениям с 2018 г. налоговый мониторинг будет проводиться в отношении 26 организаций, представляющих различные сферы экономической деятельности.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что несмотря на то, что налоговый мониторинг в законодательстве России – это не в подлинном смысле горизонтальный мониторинг, где отношения сторон регулируются индивидуальными соглашениями, как, например, в Нидерландах, все же, на наш взгляд, введение института налогового мониторинга способствует развитию либерализации в отношениях с налогоплательщиками, построению взаимовыгодного сотрудничества путем достижения компромисса.

Библиографический список:

  1. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31.07.1998 № 146-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1998. — № 31. – ст. 3824.
  2. Письмо Федеральной налоговой службы от 17.12.2014 № ЕД-4-2/26194. Документ опубликован не был. Доступ из справ. правовой системы «Консультант Плюс».
  3. Письмо ФНС России от 30.05.2016 № ЕД-4-15/9597@ // СПС КонсультантПлюс.
  4. Об утверждении форм документов, используемых при проведении налогового мониторинга, и требований к ним : Приказ ФНС России от 21.04.2017 № ММВ-7-15/323@ // СПС КонсультантПлюс
  5. Брызгалин А.В. Горизонтальный мониторинг // Закон. – 2015. — №2. – С. 22- 23.
  6. Демин А.В. Диспозитивность и налогообложение: Комментарий законодательства и практики налогового администрирования // СПС КонсультантПлюс.
  7. Ильин А.Ю. Горизонтальный мониторинг – новый метод в системе налогового контроля // Финансовое право. – 2014. — №10. – С. 14-15.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.